Высокое возраждение в Италии Неоплатонизм
Эль Греко

Романская скульптура. Роль скульптуры в храме. Формирование устойчивых архитектурных зон размещения пластического декора и их региональная специфика. Проблема стиля в монументальной скульптуре: зависимость фигуры и композиции в целом от формы и размера каменного блока и "закон кадра" как стилеобразующие факторы. Структурная роль пластики в архитектурной композиции. Взаимовлияние иконографии и стиля. Принцип "конформизма" в сочетании с правилом "множественных точек соприкосновения". Типажи, вокруг которых группируются многие изображения: фигура "пловца", фигура "танцора", фигура "альпиниста". (Исайя из Суайака, Св. Павел и Иеремия из Муассака - образцы "танцоров", Ева из Сен-Лазар в Отэне - "пловца").

Франческо Приматиччо и Жермен Пилон. Гробница Генриха II и Екатерины Медичи. 1563—1570 г. Аббатская церковь Сен-Дени в Париже

270. Жермен Пилон. Лежащие фигуры (gisants) короля и королевы — деталь гробницы Генриха II и Екатерины Медичи. Мрамор

Пилон. Величайшим скульптором конца XVI столетия был Жермен Пилон (ок. 1535—1590). В начале своего творческого пути он многому научился у Франческо Приматиччо, соперника Челлини при дворе Франциска I (см. стр. 268), но вскоре выработал собственный стиль, в котором маньеризм Фонтенбло органично слился с элементами, заимствованными из античной скульптуры, у Микеланджело и из готической художественной традиции. Талант Пилона проявился главным образом в монументальных надгробиях, самым ранним и значительным из которых является надгробие Генриха II и Катерины Медичи (илл. 269). Архитектурное обрамление памятника — продолговатая, отдельно стоящая часовня на украшенном рельефами из бронзы и мрамора возвышении - принадлежит Приматиччо. На углах возле памятника установлены четыре большие бронзовые статуи Добродетелей, выполненные в стиле Фонтенбло; на гробнице — коленопреклоненные фигуры молящихся короля и королевы; внутри часовни монаршая чета изображена в виде мраморных gisanti, или обнаженных, распростертых фигур усопших (илл. 270).

Такой контрастный способ изображения фигур был характерен для готических надгробий XIV века: gisanti символизировал тленную природу плоти, и тело обычно изображалось уже на стадии разложения, иногда с ползающими через отверстия паразитами. Как можно было придать такому мрачному образу ренессансную форму, не утрачивая его эмоционального значения? Пилон нашел блестящее решение: идеализирую gisanti, он меняет их смысл на противоположный. Королева, лежащая в позе классической Венеры, и король в позе мертвого Христа не только не вызывают чувства ужаса или скорби, а, наоборот, исполнены пафоса красоты, одолевающей даже смерть. Вместо шокирующего впечатления, которое производили в былые времена подобные фигуры, здесь, благодаря выразительности памятника, достигается иная, хотя и ничуть не меньшая, острота переживания.

Вспоминая проведенное нами выше различие между классическим и средневековым отношением к смерти (см. стр. 223), мы можем выразить это чувство следующим образом. Готический gisanti — образ, в котором подчеркнуто физическое разложение плоти, представляет будущее состояние тела в соответствии со всем «перспективным» характером средневековой гробницы. Gisanti Пилона — «ретроспективны», хотя в них и не отрицается реальность смерти. Именно в таком единстве противоположностей (которого ни разу не удалось повторить, даже самому Пилону) и кроется причина величия этих фигур.

В XVI веке самую бурную и болезненную эпоху среди всех стран, расположенных к северу от Альп, пережили Нидерланды. Для Питера Брейгеля Старшего (1525/30—1569) — единственного гения среди нидерландских художников — характерно обращение к пейзажу, крестьянской жизни и моралистическому аллегоризму. Для усвоения итальянских форм архитектором и скульпторам северных стран потребовалось больше времени, чем живописцам. Франции, теснее других стран связанной с Италией (вспомним, что в 1499 году Франция завоевала Милан), первой удалось добиться создания целостного ренессансного стиля. Франческо Приматиччо и Жермен Пилон.

Жанровые и композиционные особенности романа Сервантеса «Дон Кихот» (по 1 тому)

Роман «Дон Кихот» - вершина и итог развития ренессансной прозы Испании. Первоначальный замысел писателя. Картины социальной жизни Испании в романе. Образ Санчо Панса, его типичность

Вершиной творчества Сервантеса является роман «Хитроумный Идальго Дон Кихот Ламанчский». «Дон Кихот» с первых страниц развертывается как пародия на рыцарский роман, который все еще пользовался в Испании чрезвычайной популярностью. Сервантес заявлял, что стремился «внушить людям отвращение к вымышленным и нелепым историям, описываемым в рыцарских романах». Осмеивая рыцарские романы, он боролся со старым, феодальным сознанием, которое подкреплялось ими и находило в них всое поэтическое выражение.

Алонсо Кехано назвал себя громким именем Дон Кихота Ламанчского, облекся в рыцарские доспехи, избрал себе даму сердца и, оседлав боевого коня, отправился на поиски приключений. Вскоре появился у него оруженосец, мирный землепашец Санчо Панса. Нелепы и часто смехотворны «подвиги» Дон Кихота: постоялый двор представляется ему замком, купцы – странствующими рыцарями, ветреные мельницы – многорукими великанами и т.д. В своем романе подсмеивается Сервантес также над претенциозным стилем рыцарских романов. Осмеивая рыцарский роман, он расчищал путь литературе содержательной, правдивой, близкой к жизни. Поначалу роман Сервантеса почти не выходит за пределы литературной пародии. Но постепенно Дон Кихот перестает быть только комической фигурой. Он проявляет такие свойства, которые позволяют увидеть его совсем в другом свете. Дон Кихот не только поэт, он, при всем своем безумии, еще и благородный мыслитель, человек большого ума. По мере развития романа фигура Дон Кихота приобретает все более патетический характер. Его безумие все чаще оборачивается мудростью. У него все отчетливее проступают гуманистические черты. Дон Кихот рассуждает так, как рассуждали гуманисты эпохи Возрождения. Мудрость Дон Кихота вовсе не была церковной. Он мечтал не о небесном, а о земном счастье человечества и всегда готов был дать добрый совет тому, кто испытывал в нем нужду. Однако Сервантес непрерывно ставит Дон Кихота в нелепые смешные положения, ведь прекраснодушие Дон Кихота бессильно что-либо изменить в мире, в котором воцарились эгоизм и стяжательство. Роман завершается торжеством здравого смысла. Перед смертью Дон Кихот отрекается от рыцарских романов и всех своих былых сумасбродств.

Дон Кихот не был одинок. У него был верный спутник Санчо Панса. Санчо – удивительно колоритная фигура. Простодушие у него сочетается с лукавством, а наивное легковерие – с практическим взглядом на вещи. Рыцарские идеалы чужды ему, стадо баранов для него просо стадо баранов, а не войско великого императора и т.д. Он любит всласть поесть, попить, поспать. Он искренне радуется, когда в кармане у него звенят червонцы или когда он может уехать, не заплатив алчному трактирщику. Когда удары фортуны нагоняют на него уныние, он начинает тосковать по тихой сельской жизни.

Образ Санчо Пансы имеет прецеденты уже в средневековой литературе. Во французском героическом эпосе встречается комический тип оруженосца-весельчака, болтуна и обжоры, в последствии пародийно разработанный Пульче в образе Маргутте. Но Сервантес превратил эту незначительную гротескную фигуру в сложный реалистический образ, отражающий существенный стороны испанской жизни того времени и очень важный для общего замысла романа.

На первый взгляд кажется, что нет людей более различных, чем Дон Кихот и Санчо Панса. Но эти различные люди были поистине неразлучны. Они любили и уважали друг друга, хотя подчас между ними и вспыхивали размолвки. Санчо также присущи черты своеобразного донкихотства. Но было еще нечто более важное, что внутренне роднило героев романа. Эта была их большая человечность и присущее им чувство социальной справедливости.

Гуманистические мотивы романа развивают также вставные новеллы. Хотя все они посвящены любви, они довольно разнообразны по своему характеру. Вставные новеллы не только развивают гуманистические мотивы романа, они еще и заметно расширяют его художественный диапазон.

Сервантесу удалось создать поистине грандиозное произведение. Под пером Сервантеса оживает Испания социальных контрастов, бедная и богатая, занятая трудом и привыкшая пребывать в праздности, исполненная благородного душевного порыва и погрязшая в мелких корыстных расчетах.


Северное Возрождение